Вахтанг Кикабидзе дышит воздухом искусства всю свою жизнь. Его первой сценой был родной дом-, с балконов которого открывались дух захватывающие виды на льды Большого Кавказа, на крыши и дворы нижнего Тбилиси, на будущее и прошлое. Дом был стар, скрипуч, но полон жизнью семейств, возглавлявшихся суровыми и непреклонными женщинами. Отец Вахтанга был. как все, и, как все, ушел на фронт. Не вернулся и не вернется, но ожидание длится по сей день и каким-то образом проявляет себя в работе Вахтанга. Чаще всего в песне. Песня же его тянется тоже из давних времен. Бархатное пение бабушки —знаменитой певицы Ольги Амирэджиби, ликующая высота голоса мамы Мананы, безупречный вокальный расклад, сотворенный дядей Джано Багратиони, гитарный плеск струн и ненароком вспыхнувшее многоголосие. Вахтанг слушал, вбирал в себя песню и сам становился ею.

Во внимании к душевному опыту предков, к уму и чувству других людей вообще — богатство Вахтанга Кикабидзе. Фильм «Не горюй» самый для него любимый, потому что заставил задуматься над тем, чем владеет.

—    Ты-то хоть сам понимаешь, кого ты сыграл? — спрашивали его.

—    Кого сыграл! Кого сыграл! — отмахивался Кикабидзе, —Тбилисского горожанина сыграл!..

Это для него венец творения — горожанин Тбилиси, а что он для него значит— объяснить трудно. Вахтанг Кикабидзе любит этого человека и наш дорогой, яркий, верный, сумасбродный, стремительный Тбилиси, а душу: этого города он поселяет в вертолетчика Валико Мизандари из «Мимино», в возчика Павле из «Мелодий Верийского квартала», он наделяет этой душой лирического героя своих песен…

—    Дружба, доброта, сердечность—это я хотел бы утверждать, — говорит Кикабидзе. — Я хочу показывать всем, как обогащает человека душевная щедрость и как бедны люди, лишенные ее.